ДЕМОКРАТИЯ
«Есть в демократии, что-то такое,
до чего неприятно касаться рукою...»
Юрий Шевчук
«Только жизнь здесь ничего не стоит.
Жизнь других, но не твоя ...»
Ария
Солнце клонилось к закату. Над островом, крича и волнуясь, низко летали чайки. Они были голодны. Большое маслянистое пятно, растянувшееся на несколько километров от берега, резко пахнущее химикатами, доставляло много хлопот пернатым. Пятно было здесь уже месяц, с момента падения вертолета. До этого маленький островок принадлежал лишь чайкам, сейчас же здесь поселились люди.
Но двуногие, прямоходящие существа, своими неуклюжими попытками охоты на них не доставляли чайкам особых забот. Они ловко уворачивались от брошенных палок и камней и взмывали в небо, словно смеясь и издеваясь над незадачливыми охотниками. Нет, люди не представляли для них опасности, во всяком случаи не больше чем молния, или извержение вулкана. Люди были даже забавными. Настоящей проблемой было то самое маслянистое пятно, растянувшееся тонкой пленкой на много километров в море. Оно убивало все живое в зоне своего присутствия и в приличном радиусе от нее. За кормом чайкам приходилось летать теперь очень далеко, делать долгие беспосадочные перелеты, что этим птицам, в общем-то, не свойственно.
Но выбора не было, голод это страшная штука. Долетали не все. И причина была даже не в дальности полета, а в ядовитом запахе покрывшей воду пленки. Многие птицы не выдерживали и падали в мутную воду. Шансов спастись у них не было, ядовитый запах сводил с ума, а масленая жидкость склеивала крылья, превращая красивую, белоснежную птицу в черный, мертвый кусок.
***
В животе урчало. Аня сглотнула слюну и вспомнила свой день рождения, который был два месяца назад. Дача, шашлык. Вкусное, хорошо прожаренное мясо, с которого в мангал капали капельки растопленного жира в вперемешку с маринадом. А запах! Бесподобный, не с чем не сравнимый запах жареного мяса. Слюням уже не хватало место во рту, и они бежали по подбородку. Господи, сколько бы она сейчас отдала за кусочек этого мяса. Даже за маленький, самый невзрачный, подгорелый кусочек который бы раньше она, не задумываясь, отдала, доблестно несущему свою вахту рядом с мангалом, псу Полкану. Все, квартиру, машину, дачу, все за один только кусочек мяса. Живот резануло от голодного спазма. Нет, не надо думать об этом. Не надо провоцировать себя.
Но о чем еще можно было думать? О чем можно думать, если ты три недели практически ничего не ел? На свете есть царь, этот царь беспощаден, кажется, так говорил Некрасов о голоде. Классе в шестом они проходи это стихотворение о рабском труде строителей железной дороги. Но что она могла тогда знать о голоде? Как могла девочка из хорошей семьи, с белыми опрятными бантиками на голове, понимать, что такое, когда хочется есть. Что было в ее понимании чувство голода? Открыть холодильник и посмотреть, чем перекусить? Разве могла она подумать, что есть такое чувство, которое затмевает все. Когда ты не можешь спать, ходить, сидеть на месте. Когда слюна стекает по подбородку только от одной мысли о куске хлеба. За три недели на этом проклятом острове она узнала об этом страшном чувстве все. На себе прочувствовала, что значит голод.
***
На том злополучном вертолете Аня оказалась случайно. Она летела к родственникам в один из удаленных чукотских поселков. Знакомые предложили пристроить ее в вертолет к какой-то толи экспедиции, толи к геологам. Тогда это ее мало интересовало. В этих местах она была первый раз и если выбереться живой то и последний. Хотела получить адреналина в отпуске? Побывать на краю земли? Что ж, получила с лихвой!
О том, что кроме людей и научного оборудования вертолет перевозит еще и бочки с какими-то химикатами Аня, конечно же, и не знала. Да даже если бы и знала. Ну, какая ей тогда была разница? Не радиация же, полтора часа можно и с химикатами рядом посидеть. Кто же мог знать тогда, при взлете из аэропорта Анадыря, что этот полет закончится быстро и так печально.
Сам момент катастрофы Аня толком и не поняла, крики летчиков заглушал шум работающих лопастей. Машина резко пошла вниз и рухнула в Берегово море. Из пятнадцати человек погибло шесть, в том числе и пилоты. Остальных спасло то, что вертолет рухнул недалеко от берега. Спасательных жилетов на борту не было, и если бы катастрофа произошла немного в другом месте – шансов выплыть не было бы ни каких.
***
Ну, сейчас спустя три недели после крушения Анна в чем-то даже завидовала погибшим. Их смерть была относительно быстрой и легкой. Здесь же они умирали медленно и изощренно. Маленький островок, на который они выплыли, не располагал ни чем съедобным, здесь не было зверей, ягод или чего-то еще, чем можно питаться. Лишь немного травы, да несколько дохлых чаек, вот и все что могла предложить местная природа своим девяти гостям.
В первые дни казалось, что самое страшное позади – они живы, они спаслись и это главное. Сейчас лето, тот его небольшой кусок, который можно назвать в этих краях летом без кавычек. Во всяком случаи им не грозила смерть от переохлаждения. Тогда думалось, что нужно продержаться несколько часов, ну край несколько дней, а там придет помощь.
Прошло три недели. Помощи не было. Они все еще ее ждали, хотя уже и понимали, что вряд ли она придет. А вот зима придет точно и тогда,… Хотя зиму они не увидят, они умрут раньше, от голода. Аня некогда не любила мясо птицы. Предпочитала в основном свинину или говядину. Если бы кто-то рассказал ей, с каким аппетитом и звериным урчанием она будет, ест плохо прожаренный кусок почти неощипанной дохлой чайки. Чтобы она ответила? Да ничего, ей даже гипотетически не могла придти это в голову. Сейчас же, вспоминая тот момент, у нее текли слюни. Она съела бы все что угодно – червей, тараканов, лягушек – ВСЕ! Но проблема была в том, что ничего этого на острове не было. Рыбу было ловить невозможно из-за маслянистого пятна, а охота на чаек не приносила результатов.
Нужно было найти решение, еще пару дней без пиши и они умрут. Хорошо, что регулярно шли дожди, и хотя бы в питьевой воде не было недостатка. Но три недели практически совсем без пищи приблизили их в плотную к смерти. Организмы «робинзонов» были истощены до придела, еще один или два дня и все - конец. Нужен был выход, и он был. Страшный, чудовищный, но выход.
В школе, читая рассказы о голодоморе, Аня некогда не могла поверить в то, что человек может съесть себе подобного или даже страшнее - своего родственника. В ее неокрепшую подростковую психику тогда буквально врезался один рассказ о том, как мать убила трехлетнего ребенка, чтобы накормить им остальных своих детей, чтобы дать им шанс выжить. Это казалось чудовищным, противоречащим самой природе человека. Ну, как можно есть то, что ходило, говорило, строило планы, жило, в конце концов! Неужели чувство голода способно превратить человека - разумное, единственное обладающее сознанием существо, прошедшее путь эволюции длиной в миллионы лет в зверя? В безумного хищника готового на все ради насыщения. Но ведь даже и звери не едят своих! Как же возможно, чтобы человек ел себе подобного. Как можно пообедать, чьим то сыном, а пожинать чьей-то сестрой? Что должно случиться с человеческим сознанием, чтобы сделать такое? Неужели чувство голода способно вызвать такие изменения?
Но то были рассуждения на сытый желудок. Читая книгу, после двойной порции маминого борща, та женщина из рассказа казалась Ане воплощением зла, дьяволом в юбке. Сейчас же после 21 одного голодного дня все это представлялась иначе. Жизнь одного в обмен на жизни остальных, это большая, но вполне разумная цена. И они готовы ее заплатить. Они все готовы на это – пожертвовать одним, чтобы спастись остальным, спастись ИМ. Человек разумный и логичный глядя на эту ситуацию со стороны, конечно авторитетно и абсолютно правильно заметил бы, что это не выход, это лишь оттягивание неизбежного. Скоро придет зима и она сделает то, что не закончил голод.
Но там где смерть ходит, рядом поблескивая своей косой и наводя ужас чернотой балахона, законы разума и логики не действуют. Инстинкт самосохранения мощнейшая вещь. Даже самоубийцы хватаются в последний момент, за веревку пытаясь цепляться за жизнь, с которой еще минуту назад хотели расстаться. Аня вспомнила строчку из песни своей любимой «Арии» «жажда жить сушит сердца до дна, только жизнь здесь ничего не стоит, жизнь других, но не твоя». Какая же чертовски верная фраза! Действительно, какая жизнь может быть важнее ее жизни? На своих товарищей по несчастью Аня уже давно смотрела не как на людей, а как на скот. Цена человеческой жизни, которая всегда для девушки воспитанной в глубоко верующей христианской семье была бесценна, упала до нуля. Ее, ЕЕ жизнь, вот лишь что имеет значение и ради ее спасения она готова заплатить любую цену.
Ну, кто для нее, к примеру, Миша, который сидел сейчас с отсутствующим взглядом под деревом? Никто. Пустое место, она никогда его не знала, ей безразлично, чем он жил, что чувствовал. Что измениться в мире с его смертью? Да ничего, просто жертв катастрофы будет не шесть, а семь вот и все. Да каждый день в мире умирают миллионы человек, что изменит смерть одного? Абсолютно ничего! Некто даже и не узнает, скажут погиб при крушении и все. Тем более что кто будет жертвой, они определят голосованием, большинство решит судьбу меньшинства – все правильно, демократично, справедливо. Быстрее бы уже…
Сумерки. Темнота медленно окутывала маленький островок в Беринговом море, ставший камерой страшных пыток для выживших после авиакатастрофы людей. Темнота, она была сейчас не только снаружи, но и внутри людей. Их души, и разум заполонила тьма, нет, их глаза не горели дьявольским огнем, в глазах девяти человек собравшихся у небольшого костра была пустота. Черная пустота. Там не было уже не боли, не сожаления, не злости, там не было ничего.
Со стороны все это походило на съемки телевизионного шоу. Племя собралось на свой совет, чтобы решить кто их них самое слабое звено. Для кого этот вечер станет последним. Девятерым мужчинам и женщинам предстояло решить, кто из собравшихся будет съеден племенем. Все было на удивление просто и безэмоционально. Никто не произнес не слова. Каждый просто взял по обрывку наполовину промокшего блокнота и переходящей по кругу ручкой вписал в этот клочок одно слово. Этим, словом было имя будущего ужина. Ни каких споров, интриг, договоренностей, кланов - демократия в чистом виде, каждый сделал свой осознанный индивидуальный выбор.
Когда небольшая, кем-то тщательно обгрызенная шариковая ручка дошла до Анны она, не задумываясь, вписала имя Миши. Руководствовалась она не какими либо личными амбициями, а голым прагматизмом – Михаил был самый толстый из них. Если уж забивать кого-то на мясо, то нужно получить максимальную отдачу. Как они вообще будут это делать? Странно, но такая мысль пришла в голову Анны первый раз. До этого момента она даже и не задумывалась над тем как из живого человека сделать ужин на восьмерых. Как это будет? Они накинуться на него и забьют? Ну, пусть так, а дальше? Надо же разрезать, отделять мясо от костей (ммммм мясо, сильнейших спазм свел стенки желудка и отдался сильнейшим урчанием в животе) интересно, а какое по вкусу человеческое мясо? Ближе к свинине или к говядине? Жесткое, наверное, будет…..
-«Анна!»
Что? Ей послышалась?
-«Анна!»
Аня подняла голову. Уйдя в свои мысли, она и не заметила, что голосование уже законченно. Все смотрели на нее с каким то странным взглядом.
-«Анна!»
«Да что ты заладил, Анна, Ан….»
Только сейчас Аня заметила, что в руках у человека, произносящего ее имя стопка импровизированных бюллетеней для голосования. Восемь пар глаз смотрят на нее, смотрят не просто зловеще, смотрят взглядом профессионального забойщика поросят думающего как же лучше изловчиться, чтобы огреть маленькую свинку точно по голове, не промахнувшись.
-«Анна! Шесть из девяти!»
- «Нет! вы с ума сошли! » - глаза Ани расширенны до предела и, кажется, сейчас просто лопнут от напряжения. На трясущихся, подкашивающихся ногах она медленно отступает назад – «Изверги, людоеды! Вы что совсем бля охренели!»
Толпа медленно окружает орущую девушку. Они вынесли свое решение и жаждут его немедленного исполнения. Самое сложное позади теперь вкусный горячий ужин и шанс на выживание у них в кармане. Надо только оглушить эту орущую девку и все. Насколько им ее хватит? На неделю точно, а там возможно придет помощь, а если нет … если нет, то процедура уже известна и отлажена.
Как же так, как ее!!!! Ее жизнь здесь самая важная, нельзя ее. Она же здесь одна человек, а остальные просто звери, дикие звери, давно потерявшие все человеческое. Аня пытается бежать, но изможденный голодом организм на это не способен. Она падет, сверху доноситься тяжелое дыхание преследующих, собравшись над ней в адский круг. В руках одного из них появляется камень, взмах, секунда боли и вечная темнота.
***
Ночь накрыла своим черным покрывалом Берингово море. Давно замолчали чайки, лишь волны в легком шторме накатывали на берег. Над маленьким островком окруженном со всех сторон морским безмолвием поднимался густой черный дым, уносящий на многие километры вокруг запах горелого мяса.
17-27 августа 2010 года.
. 
