ЗИМНИЙ ЛЕС
Даша медленно подошла к большому железному забору, окружавшему весь периметр территории интерната, и посмотрела в даль. Тихо падал снег, маленькие невесомые снежинки, подхваченные ветром, кружились в воздухе и, медленно, опускаясь на землю, создавали огромные сугробы. Год был уже на излете, через несколько часов бой курантов на Спасской башне Кремля возвестит приход нового, 2001 года. Даша смотрела в даль, там за стеной темного, покрытого, словно белой шалью, леса жил единственный близкий для нее человек. И больше всего ей сейчас хотелось быть с ним рядом. Она устала от казенной кровати, казенной еды, ей хотелось немного, совсем чуть-чуть домашнего тепла и уюта. Хотя бы на пару дней. Ведь новый год это волшебное время и мечты ребенка должны сбываться. Даша пристально смотрела в даль, она пойдет, она исполнит свою новогоднюю мечту. Девочка шустро перелезла через забор и быстрым шагом направилась в сторону леса.
Даше было девять. Но за эти годы на нее выпало столько испытаний, что не каждый взрослый с ними справиться. Когда ей было пять, мамы в ее жизни не стало. Она просто однажды привела маленькую Дашу в детский сад, а вечером за ней не вернулась. Где она сейчас не знал никто. Может быть, с ней случилась беда, а может, просто нежеланный ребенок стал слишком большой обузой. Из всех близких у Даши была лишь бабушка, она, конечно, любила внучку, но была слишком стара, чтобы заниматься ее воспитанием. Поэтому новым домом для малышки стало большое желтое здание, обнесенное по периметру железным забором. Там была еда, постель, какая-то забота, но там не было главного - домашнего тепла. Одинаковые кровати, с одинаковыми одеялами, комната в которой всегда кто-то был и не на секунду не получалось остаться одной, собраться с мыслями. Разве что по ночам, когда в окно заглядывала большая желтая луна, Даша мечтала о том, как вернется мама, заберет ее отсюда. Но мама все не возвращалась. Зато к ней приезжала бабушка. Эти минуты были для девочки самыми счастливыми. Они разговаривали, медленно прогуливались по окрестностям или просто сидели на лавочке. И, конечно же, были пирожки, которые бабушка приносила завернутыми в старую газету, а сверху укутанными в видавшее виды полотенце. Это было самое вкусное лакомство на свете. Не то чтобы в интернате плохо кормили, но это была домашняя еда, еда которую готовили специально для нее, готовили с любовью. С этими пирожками по вкусу не могло сравниться не одно лакомство на земля.
Но годы шли и, увы, они не добавляли старой бабушке сил и здоровья. Визиты становились все более редкими. Старушка болела и все реже выходила из дома. Даша об этом знала, она знала, что, наверное, скоро останется на этом свете совсем-совсем одна. Ей так хотелось провести этот новый год с бабушкой, ведь, скорее всего это их последний новый год. Самым обидным было, что бабушка жила совсем не далеко, в 3-4-х часах ходьбы через лес. Мысль уйти и навестить родного человека поселилась в ее голове давно, но вот решимости не хватало. Идти одной, по темному лесу, толком не зная дороги…. Но сегодня она решилась, на дворе стоял последний день года – время чудес. Она считала, что ничего плохого с ней не может случиться.
Даша подошла в плотную к темному лесу и остановилось. Ей было страшно. Там в лесу было темно, узкая, уже почти заметенная тропинка вела, куда то в даль, в темноту. Там не было ни души, а она была всего лишь девятилетней девочкой. Наивным ребенком, который хотел лишь немножко домашнего тепла и уюта. И это желание было сильнее страха. Даша затянула крепче завязки на капюшоне и сделала шаг вперед, потом второй, третий, четвертый. Она шла не оглядываясь, смотря только вперед. Узкая тропинка уводила ее все дальше и дальше в темный лес. Снега и ветра тут почти не было, было тихо и спокойно, даже слишком тихо. Для девочки воспитывавшейся в интернате, в постоянном окружении людей, это было дико и необычно. Деревья стояли словно огромные, немые истуканы. Казалось, все вокруг находится в глубокой спячке. Даша смотрела по сторонам, для нее все это было ново, она некогда не заходила так далеко одна. Сердце работало, казалось, на пределе своих сил, бешено перекачивая кровь по юному организму. На улице было довольно холодно, но Даша этого не замечала, от волнения ей было жарко. Волосы под шапочкой были уже мокрыми, футболка прилипла к спине.
Прошло, наверное, полчаса. Маленькая девочка все также шла узкой лесной тропинке. Ее первоначальный оптимизм стал понемногу спадать, она ушла уже очень далеко от интерната. Вокруг был лишь лес, темный страшный лес. Дашу успокаивало одно – она идет по тропинке, значит, эта тропинка, в конце концов, ее куда-нибудь приведет. Направление вроде правильное, а значит уже через пару часов она сможет обнять бабушку. Узкую дорожку то и дело пересекали следы животных. С одной стороны это успокаивало, с другой становилось немного страшновато.
Внезапно дорожка закончилась. Она не свернула, не сделала круг, она просто закончилась – пришла в тупик. Дальше был лишь девственно чистый нетронутый снег. Даша остановилась в полном недоумении. Как такое может быть? Ведь дорожку протаптывали люди, не один человек – много людей. Не могли же они прекратить свое движение вот так среди леса! И что ей теперь делать? Повернуть назад? Нет! Точно нет! Не для того она столько решалась, не для того переборола свой страх и вошла в темный лес, не для того прошагала не один километр, чтобы отступить при первой же трудности. Она осмотрелась во круг. Картина была однотипная, все было укрыто белым покрывалом. На этом покрывале лежали шишки, маленькие зеленые иголочки, опавшие с елей. Были видны цепочки маленьких следов, но не было ничего, что бы подсказало, что делать дальше. Даша осмотрела окрестности еще раз и …. кажется, там, впереди была лыжня.
Это было далеко, но других вариантов не было. Девочка сделала шаг вперед и сразу же по пояс провалилась в снег. Но ей надо было пройти это расстояние. Если там правда лыжня, то она должна быть укатанной, и она сможет по ней пройти. Оставалось добраться до лыжни. Даша вспомнила, как их учили вести себя, если ты попал на тонкий лед. Надо лечь на живот и медленно ползти к берегу. А ведь по сути прихваченный морозом снег был тем же тонким льдом. Даша наклонилась вперед и буквально вытянулась всем телом на снегу. Снег не проваливался. Она тихонько, словно неуклюжий пловец на мелководье перебирала руками, медленно ползя к своей призрачной цели.
Ползти было очень тяжело, но все же сантиметр за сантиметром она продвигалась вперед. От близкого контакта с холодной поверхностью лицо стало быстро замерзать. Носа девочка уже почти не чувствовала, она даже не могла его растереть – одно неловкое движение и тонкая корочка подмерзшего снега не выдержит и она провалиться, а это приведет к лишней потери времени. Чего-чего, а времени у маленькой Даши было в обрез. Уже начало потихоньку темнеть, а мороз крепчал. Было 31 декабря, половина пятого вечера. В домах стоял запах хвои и апельсин. Мужчины сидели на диване и провожали старый год Иронией судьбы. Их жены и подруги бешено бегали по кухне, шинкуя колбасу на традиционный тазик «Оливье», укладывали селедку по шубу, думали каким бы еще кулинарным изыском удивить приглашенных гостей. А в это время маленькая, девятилетняя девочка Даша ползла по тонкому снегу. Она ползла с таким упорством и самоотдачей, какие не снились даже опытному диверсанту идущему на задание. Дыхание ее было жарким, волосы под шапкой и капюшоном были полностью мокрыми, по хрупкому тельцу, скрытому под нескольким слоями одежды струился пот. Но она ползла, каждый сантиметр приближал ее к лыжне, к возможности встать на ноги и продолжить путь.
Спустя какое то время (Даше показалось оно вечностью) лыжня стала отчетливо видна. Еще немножко, еще совсем чуть-чуть и можно будет встать на ноги, растереть замерзший нос и лицо, выбросить забравшийся под шарф снег, больно обжигавший горло. Еще пара движений и … ВСЕ! Цель достигнута. Даша тихонько, очень осторожно поднялась на ноги и встала на лыжню. Больше всего она боялась, что сейчас она провалится, что лыжня не выдержит, что она ползла зря. Но этого не случилось. Она уверенна, стояла на двух своих маленьких ножках. Лыжня была тоже немного заметенная сверху, но довольно накатанная. Даша сделала шаг, затем второй. У нее получилось, она вновь шла на двух ногах среди белого безмолвствия, медленно направляясь в нужную ей сторону.
Идти по лыжне было очень трудно. Приходилось вымерять каждый шаг, любое неосторожное движение и она уйдет по пояс в снег. Но она шла, шла вперед. Уже стемнело, мороз стал сильным. Дыхание перехватывало, ресницы покрылись инеем. Лыжня петляла между деревьев, впереди Даша увидала просвет – лес заканчивался. Это предало ей сил, она ускорила шаг, почти побежала, насколько это было возможно. От резких движений снег проваливался, Даша выбиралась и бежала снова. Ей вдруг стало не мыслимо страшно, она одна в темном лесу, на морозе. Она далеко зашла, никто не знает где она. Все вокруг казалось страшным и враждебным. Она бежала, проваливалась, ползла, поднималась и опять бежала. Ей хотелось побыстрее выйти из леса. Хаотично разбросанные деревья словно давили на психику. Казалось каждое стояло над ней страшным великаном, готовым напасть в любую секунду. Казалось, что кто-то смеется, за ее спиной, но когда Даша оборачивалась, разумеется, рядом никого не было. Сердце бешено колотилось, но пути назад уже не было. И даже не потому, что она преодолела слишком много трудностей, чтобы вот так просто все бросить, сейчас она была готова отдать все, лишь бы закрыть глаза и оказаться в интернате, дело было в том, что она не хотела лишней минутки оставаться в лесу. Там впереди неизвестность, но это выход из леса. Поэтому в перед и только в перед.
Наконец Даша вышла из леса. Ее сердце ёкнуло от радости. Она вышла к железной дороге. Даша помнила, что недалеко от бабушкиного дома постоянно ходят поезда, значит, она правильно идет. Сейчас она пойдет по рельсам и уже скоро, совсем скоро сможет обнять бабулю. Она вскарабкалась на насыпь и пошла по путям. Идти было тяжело, путь был заметен. Но тот факт, что теперь у нее есть четкое направление движения, успокаивал Дашу. Железная дорога ведь не может резко оборваться как лесная тропинка. Она обязательно выведет ее, куда ей нужно. Нужно просто идти, идти в перед и не о чем не думать. Скоро, совсем скоро она будет на месте.
Мороз стал совсем сильным. Даша уже не чувствовала ни носа ни лица. Она выбилась из сил, ноги гудели, пальцы на руках и ногах не шевелились. Она шла по железной дороге уже, наверное, часа два. Впрочем, она потеряла ощущение времени. Она даже уже не шла – брела периодически падая. С каждым разом вставать становилось все тяжелее. Ей хотелось немного полежать, чуть-чуть отдохнуть. Снег казался таким мягким и несколько не холодным, даже горячим. Просто немного полежать на пушистом снежке, несколько минут, набраться сил. Однако она заставляла себя подняться и идти дальше. Впереди Даша увидела мост, значит река, она где-то совсем-совсем рядом. Сейчас главное сконцентрировать внимание, чтобы не уйти по железной дороге слишком далеко, чтобы не пройти дом бабушки.
Но мысли путались. В мозгу все превратилось в кашу. Сказывался холод и усталость. Но Даша старалась изо всех сил, она столько прошла, столько вынесла, сейчас она уже где-то у победной черты. Осталось совсем чуток. Даша подошла к мосту и остановилось. Ей надо было приглядеться, сориентироваться на местности. Она присмотрелась в даль. Кажется, там вдали она видит дома, да точно дома! Значит, она смогла, она почти на месте. Сейчас надо перейти мост, а там наверняка есть тропинка к домам. Даша сделала шаг, и ее нога провалилась в пустоту. От усталости и мороза координация движений нарушилась и она, оступившись, полетела с высокого откоса в низ, на лед, сковавший небольшую речушку под мостом. Она катилась словно огромный снежный ком с горы. Внезапно в ее правой ноге что-то хрустнуло, а сознание накрыла сильнейшая волна нечеловеческой боли. В глазах стало темно, маленькое тельце скатилось на лед.
Неизвестно сколько прошло времени, перед тем как Даша пришла в себя. Боль в ноге была адской. Она попробовала подняться, но даже попытка пошевелиться вызвала такой всплеск боли, что Даша чуть снова не потеряла сознание. В ее глазах стояли слезы. Она столько прошла, столько вынесла, оставалось чуть-чуть! И что теперь? Что с ней будет? По ее щекам текли слезы, превращаясь на лютом морозе в тончайшие прозрачные сосульки. Она лишь маленькая девочка, которая хотела капельку домашнего уюта. А сейчас она одна, в незнакомом месте, в новогоднюю ночь умирает на зимнем морозе. Даша закрыла глаза – будь что будет. У нее больше нет сил бороться, она будет просто лежать, и ждать той участи, которую приготовила ей судьба.
- «Дашенька! Дашуль! А ну вставай, чего разлеглась! Пойдем со мной» - голос доносился откуда-то из далека. Даша с трудом открыла глаза. Она не верила тому, что видела. Перед ней стояла бабушка!
- «Бабуля?! Это ты? Это правда, ты?»
- «Я внученька, конечно, я!» - старушка ласково улыбалась - «давай вставай, пойдем!».
- «Ну, как ты здесь? Этого не может быть,… Наверное, это галлюцинация! Я не смогу встать, я даже пошевелиться не могу!»
- «Сможешь внученька, сможешь. Ты не думай не о чем, просто вставай».
Даша сделала попытку подняться. Удивительно, но это у нее получилось легко. Во всем теле была такая легкость, а в голове ясность, что хотелось летать. Она вскочила и обняла бабушку.
- «Бабуля, милая ну этого не может быть! Откуда ты здесь взялась?! Я ведь к тебе шла! Почти дошла, но упала…»
- «Я знаю внученька, я знаю! Пойдем, пойдем отсюда».
Они медленно пошли по замерзшему льду. Две фигуры – сгорбленная старушка и маленькая девочка. Казалось, они не идут, а парят. Они уходили все дальше и дальше пока окончательно не скрылись вдали.
***
Ее нашли только третьего января. На окоченевший трупик маленькой девочки наткнулся путевой обходчик. Он пришел на мост, чтобы расчистить снег. Увидев, еще не заметенные до конца, следы падения он осторожно спустился вниз. Там в низу припорошенная снегом, лежала девочка. Очевидно, она шла по путям и, оступившись, упала в низ. Как потом выяснил патологоанатом, у нее был открытый перелом голени, сломаны ребра, сотрясение мозга. Но эти травмы небыли смертельными. Ее убил мороз. Очевидно, несколько часов маленькая девочка умирала на декабрьском морозе, мучаясь от нестерпимой боли. Казалось бы, в ее глазах должен был навсегда запечатлеться такой ужас.… Но вот что странно, не было не только ужаса в глазах, на губах девочки застыла улыбка. Словно перед смертью она думала о чем-то хорошем….
О смерти девочки ее бабушку приехали уведомить сотрудники интерната. Но дверь им никто не открыл. Вызвав участкового и проникнув в дом, они нашли труп старушки мирно лежавший на кровати. Ее глаза были закрыты, а губы застыли в улыбке.
Их так и похоронили в одной могиле бабушку и внучку – двух самых близких друг для друга на этом свете людей. С тех пор прошло уже много лет, но могила эта не подвергается запустению. Местные жители говорят, что на нее часто приходит женщина. Она рвет траву, наводит порядок, приносит цветы. Потом подолгу сидит и смотрит на фотографии на деревянном кресте. Она тихонько плачет, что-то повторяя шепотом, потом медленно уходит с погоста, не поднимая заплаканных глаз.
9-10 января 2010 года.
, зачем ты Дашеньку убил?! хнык, хнык... :'( 
